«Загоняли в сараи и сжигали людей»: 99-летний ветеран из Томска поделился воспоминаниями о Великой Отечественной войне

Михаил Третьяков. Фото предоставлено Александром Панычем - ответственным секретарем Российского исторического общества в Томской области; экспертом томского отделения ОНФ.

Михаилу Третьякову было всего 18, когда его призвали по мобилизации в 1942-м году. 3 месяца томич обучался снайперскому делу в Барабинске под Новосибирском, затем попал в омскую танковую школу, где среди прочего освоил специальность «радист-пулеметчик». На фронт отправился старшим сержантом, дошел до Берлина. Сегодня, в День памяти и скорби, воспоминаниями о страшной войне ветеран поделился с журналистом издания «Комсомольская правда – Томск».

«На платформы погрузили, попал на 1-й Белорусский фронт в 66-ю танковую бригаду 2-й танковой армии. Уже известно было о зверствах - немцы штурмом шли, а сзади их каратели в деревнях собирали население, сгоняли в сараи, обливали бензином и сжигали. Их цель была – 2/3 русского народа истребить», - вспоминает Михаил Васильевич.

Когда его часть пошла в наступление, немцы отошли в подготовленные окопы, из них открыли огонь. Командование приняло решение пустить в бой две 34-ки, чтобы выявить, откуда бьет враг. Среди выбранных для этого задания машин оказался и танк Михаила.

Между позициями было порядка 300 метров. Танкистам удалось преодолеть половину пути, прежде чем наблюдавшие за ними фашисты открыли огонь. Боевые машины загорелись. Экипаж томича выскочил, бойцы побежали и сразу погибли, а сам Михаил скатился в небольшой овраг и чудом выжил.

«Во 2-м танке трое сгорели заживо. Только их радист бежал, на нем куртка горела, я содрал ее. Уже после войны он вернулся в часть после госпиталя – со стянутыми руками и лицом. А тогда нам дали нового механика – Виктора. С ремонта машина вышла, снова в бой, и так постоянно шли вперед», - рассказывает Третьяков.

Фото предоставлено Александром Панычем - ответственным секретарем Российского исторического общества в Томской области; экспертом томского отделения ОНФ.

Михаил вспоминает, как освобождали Варшаву, там же - лагерь смертников с русскими пленными.

«В топках до 1400 человек могли сжигать. Пепел человеческий в кучу ссыпался, вот так немцы издевались. Мы же шли не как поработители, а как освободители, хотя пара человек в нашей дивизии оказались жестокими – их сразу показательно расстреляли, так как бы приказ Сталина: «За насилие, издевательство – расстрел», -делится томич.

В Польше Михаила ранило: осколки снаряда ударили в левый бок. Из ребра пришлось удалять большой кусок металла, а маленький так и остался в почке.

«Враг понтоны делал, ночами танки грузил, часть машин даже топил, чтобы нам не достались. На подступе мина прорвала нашу левую гусеницу. Быстро со сбитого сняли и переставили, потому что сзади двигалась ремонтная бригада. Переправились, пошли в наступление. Не могли прорвать оборону, они нас так поливали огнем, что голову не поднять», - вспоминает мужчина.

Затем на помощь подоспели несколько «Катюш», и немцев погнали дальше. Под Берлином бойцы получили команду: «20 снарядов - огонь по немецкой столице!».

«Мы в отместку за Москву как дали - земля тряслась. Этой же ночью уличных боев не было, наше командование решило показать народу, что мы уже в Берлине. Мы прошли несколько улиц в ночь: 2 танка и еще самоходка. По нам открыли огонь. Поставили машины и пушку под насыпь железной дороги с 2-х сторон, стали отстреливаться. Нашим сообщили, в каком мы квадрате, они пришли, заняли эти улицы и нас освободили», - говорит Третьяков.

Фото предоставлено Александром Панычем - ответственным секретарем Российского исторического общества в Томской области; экспертом томского отделения ОНФ.

Затем прилетел командующий 2-й танковой армии Николай Багданов, собрал всю 12-ю дивизию и сказал: «Сталин дал задание за 10 дней прорвать оборону, окружить и взять Берлин». Дело в том, что параллельно 2-й фронт открыли американцы, которые шли почти без боя, многие немцы им сдавались. Союзники успели подойти к реке Шпрее.

«Мы вышли 18 апреля, а 29-го стояли уже с танками у стен Рейхстага. Командир 1-го батальона бегал с палкой, по каждой машине бил и говорил: «Не стрелять! Начнутся переговоры». Я на рации сидел, своему командованию сразу давал сигнал. Говорили о капитуляции, чтобы с 2-х сторон зря люди не гибли», - вспоминает ветеран.

Фото: Российское историческое общество в Томской области

Получилось так, что лежавшим под забором автоматчикам не передали команду. Они открыли огонь по трем немцам, вышедшим с белым флагом на переговоры. Когда недоразумение уладили, контакт возобновили.

«Я слышал по рации, как их офицер сказал: «Давайте перемирие сделаем». А наши: «Немедленно капитуляция! Если не согласны, мы откроем огонь, от вашего Рейхстага останется пустое место». В 9 часов они начали сдаваться», - рассказывает томич.

Он также вспоминает, как каждой части заранее выдали красные знамена. Первыми флаг на Рейхстаге установили сослуживцы Михаила из 1-го Украинского фронта.

«Они на купол не поднялись, потому что его часть была разбита. Лесенку поставили до половины - флажок прикрепили. В это время немцы тысячами сдавались. Пленных строили и отправляли в Советский Союз. Никого из Правительства не нашли. А потом оказалось, что в Рейхстаге был подземный ход на соседнюю улицу в бункер», - говорит Третьяков.

Михаилу Васильевичу также запомнилось, как он и его сослуживцы захотели проехать по немецкой столице. Ребята увидели, что в одном из гаражей местный житель занимается своей машиной.

«Мы попросили дать нам автомобиль, пообещали вернуть. Сказали, что просто проедем по Берлину, посмотрим. Он: «Только недолго, а то заглохнет, горючего мало». Мы все пятеро сели в эту машину и поездили по городу, потом отдали немцу», - делится воспоминаниями томич.

На одной из улиц Берлина он также наткнулся на сарай, в котором увидел гору аккуратно сложенных тел погибших. Их приготовили к кремации, но не успели сжечь.

«Немцы мертвые лежали там как дрова. Вот война шла 4 года, у них ни одного инвалида нет среди населения и раненого, потому что Гитлер распорядился таких из больницы не выпускать. Я 4 года прожил там после войны, ни одного раненого не видел», - поделился ветеран.

8 мая 1945 года подписали Акт о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. 9-го объявили День победы.

«Мы закричали сразу: «Фляга есть спирту! Давайте всех угощать!», - говорит Третьяков.

Фото предоставлено Александром Панычем - ответственным секретарем Российского исторического общества в Томской области; экспертом томского отделения ОНФ.

Все последующие годы, в мирное время, Михаил Васильевич проработал на Родине бухгалтером, экономистом. Сегодня он поддерживает участников специальной военной операции. Через «Комсомольскую правду – Томск» ветеран передал бойцам свое напутствие.

«Сейчас вот идет спецоперация на Украине. Пусть парни знают, что русский народ - непобедимый. Я прожил 100 лет, и маленькие стычки тоже были – всегда мы одерживали верх. Воевали, не сомневаясь в победе, хотя и были потери у нас большие. Сейчас артиста этого Зеленского надо там маленько прижать. Так что нашим ребятам - обязательно верить!», - пожелал Михаил Третьяков молодым землякам.

Напомним, ранее «КП-Томск» рассказал, как служит под Кременной местный боец-ВДВ-шник.

Читайте также Томичи зажгли тысячи свечей в память о погибших в Великой Отечественной войне